RSS

Олег Сенюков: “Неприятно быть без вины виноватым”

На пресс-конференции, состоявшейся через десять дней после пожара в ухтинском торговом центре «Пассаж», унесшем жизни 25 человек, исполняющий обязанности главы МВД РК Владимир Силаев высказал версию о том, что поджог каким-то образом связан с находившемся в «Пассаже» магазином «Сотовик». Г-н Силаев заявил также, что хозяева «Сотовика» не идут на откровенный контакт с сотрудниками милиции и прокуратуры. В минувшую пятницу, 23 сентября, руководитель группы компаний «62 слона», в которую входит и сеть магазинов «Сотовик», Олег Сенюков дал интервью корреспонденту «ЗЖ».

– Где и когда застало вас известие о трагедии в «Пассаже»?

– В Сыктывкаре. В последнее время я практически безвылазно нахожусь в столице республики, строю сети «Сотовика» и «Цифрограда». Так совпало, что 10 июля, за день до трагедии, я прилетел в Ухту – повидаться с женой и детьми. На следующий день с утра заехал в «Пассаж», а потом вылетел в Сыктывкар. Первый звонок о том, что в «Пассаже» начался пожар, что наши все спаслись и, вообще, подожгли не нас, я получил во время обеда. Минут через двадцать я позвонил в Ухту сам, и информация о происшедшем была уже совсем другая. Мне сообщили, что из торгового центра выносят трупы, что пострадала наша уборщица, мама моего друга. Позже выяснилось, что она погибла. Я был в шоковом состоянии, день прошел как в тумане.

– Сотрудники правоохранительных органов на вас когда вышли?

– В тот же день. Позвонил следователь милиции из Ухты и потребовал, чтобы я был у него через пять минут. Мое объяснение, что я нахожусь в Сыктывкаре, никого не интересовало.

– Но вы сразу выехали в Ухту?

– Не сразу. Дело в том, что в этот же день около 11 часов утра в один из наших магазинов в Сыктывкаре пришли сотрудники отдела «К» МВД РК и произвели изъятие трубок. Все это снималось на видеокамеру. Недавно по одному из телеканалов был показан сюжет на основе той съемки – о якобы «серых» трубках и прочем бреде. Осталось такое ощущение, что выполняется чей-то заказ. После этого изъятия меня вызвали в отдел «К», 12 июля я дал показания и выехал в Ухту.

– Что было дальше?

– Я приехал около девяти вечера и, не заезжая домой, отправился в ОБЭП. Рекомендации посетить ОБЭП сразу же по приезду были жесткие.

– За вами был установлен контроль?

– Меня постоянно контролировали и были в курсе того, где я нахожусь и что делаю.

– Чем интересовались в ОБЭП?

– Опрашивая меня, они отрабатывали экономическую версию: кто кому должен и т.д. Я сказал, что подозреваю в воровстве своего заместителя Олега Грудцына, фактически управлявшего до тех пор, пока я его не уволил, моими ухтинскими компаниями. Я, кстати, еще до трагедии в «Пассаже» собирался привлечь его к ответственности.

– Подозрения на чем основывались?

– Компании, которые приносили хороший доход, пока я лично контролировал их деятельность, вдруг резко снизили доходность, когда я оставил дела на этого человека, сам занявшись открытием бизнеса в Сыктывкаре. Причем падение было очень резким. Причин этому, по моему разумению, могло быть две: либо совершенно безграмотное управление, либо элементарное воровство. Я заказал аудиторскую проверку. Ее результаты переданы в ухтинский ОБЭП.

– Расстались с г-ном Грудцыным мирно?

– Нет, расстались со скандалом.

– Он из тех, кто мог отомстить?

– Ну как… Судите сами. Он арендовал у меня машину. Были проблемы с оплатой. Потом мы с трудом забрали ее назад. Но в каком состоянии… Двери не открываются, аккумулятор – мертвый, в карбюратор засыпан сахар, магнитола украдена, резина заменена… Сейчас я намерен подать гражданский иск по поводу порчи имущества.

– А какие-то угрозы были с его стороны после того, как вы его уволили?

– Нет, угроз не было. Если вы намекаете на то, что это именно он мог устроить поджог, то, честно говоря, я в это не верю.

– Следствие г-ном Грудцыным заинтересовалось?

– Да. Насколько я знаю, он считался вначале чуть ли не основным подозреваемым (по делу о факте поджога «Пассажа» – «ЗЖ»).

– Между тем исполняющий обязанности министра внутренних дел Коми Владимир Силаев на одной из пресс-конференций заявил о том, что хозяева «Сотовика» «не идут на откровенный разговор – ни с нами, ни с прокуратурой».

– Они хотят услышать, что на меня кто-то наезжал, что меня кто-то прессовал. Но этого не было. Сколько раз меня вызывали в милицию – столько раз я и приходил. И отвечал на те вопросы, на которые знаю ответы. Кстати, ни одной официальной повестки из милиции по делу о поджоге ни я, ни сотрудники руководимых мною компаний не получали. Приехав в ОБЭП в девять вечера 12 июля, я просидел там до двух часов ночи. На следующий день мне передали, что меня вызывает старший следователь прокуратуры г-н Кикоя. Вызвали в 9 часов утра. Я пришел. Его нет. Звоню людям, которые сообщили мне о том, что надо прийти. Они мне говорят, что мы его найдем, подожди. Жду. Звонят, говорят, что г-н Кикоя сказал, чтобы я подходил к 12-ти. Хорошо, прихожу к 12-ти. Его опять нет на месте. Сижу, жду. Через полчаса он является. То есть все это говорит о том, что особого интереса ко мне никто не проявлял. И в последнее время меня никто по пожару не опрашивал. Разве что в ОБЭП вызывали на очные ставки с Грудцыным. А в августе Управление по налоговым преступлениям МВД РК возбудило уголовное дело, по которому я прохожу подозреваемым. Я в это время находился в Сыктывкаре, а в Ухте упорно делали вид, что меня разыскивают. Хотя известны и мой адрес, и номер моего телефона…

– А что за дело?

– По статье 198, части 2 УК РФ (уклонение от уплаты налога физическим лицом в особо крупном размере – «ЗЖ»).

– Недоплата действительно есть?

– Недоплата есть, но сумма, которая фигурирует в деле, составляет всего 640 тыс. руб., из которых 400 с лишним тысяч – расчеты по НДС. Обычно по такой недоплате уголовные дела не возбуждаются, а просто предъявляется налоговая претензия. Особо хочу заметить, что налоговую декларацию заполняли и подписывали Грудцын с главным бухгалтером. То есть, по факту, это они укрывали налоги, что и было подтверждено на очной ставке.

– Но в подозреваемых значитесь вы…

– Да. Г-н Грудцын активно сотрудничает со следствием и пока проходит по делу в качестве свидетеля.

– На ваш взгляд, возбуждение этого уголовного дела как-то связано с трагедией в «Пассаже»?

– Не знаю, может, к пожару пытаются привязать?..

– Но какой в этом смысл, если вас даже уже не допрашивают по делу о поджоге?

– Смысл может быть в том, что у правоохранителей существуют подозрения в умышленном уничтожении части финансовой документации предприятия. Якобы я мог заказать поджог с целью уничтожения документов.

– А что, не хватает документов?

– Во-первых, нас – меня и сотрудников – не допускали в офис, который располагался в «Пассаже», в течение двух недель после пожара. В этот промежуток времени у нас там пропала часть собственности.

– А что именно?

– Вынесли больше 20 фотоаппаратов. Было возбуждено уголовное дело. Правда, сейчас его приостановили за отсутствием подозреваемых. То есть были две бригады пожарных, которые там находились всю ночь, а подозреваемых нет. Все, что наши сотрудники выносили и спасали во время пожара, описывалось прокуратурой. Там был сотрудник прокуратуры, который описывал абсолютно все, что выносилось из «Пассажа». Описали и то, что осталось внутри здания и не пострадало от пожара. А утром, когда мои сотрудники зашли в помещение вместе со следователем прокуратуры, то увидели такую картину: витрина вся в копоти, и белые пятна в тех местах, где стояли фотоаппараты.

– А документы сгорели?

– Часть сгорела, часть пострадала, но основная часть, которая, в частности, интересна для налоговой инспекции, осталась в целости и сохранности.

– Вас сейчас допрашивают по налоговому делу?

– Сейчас – затишье. Судя по всему, версия об умышленном поджоге уже не рассматривается. Какое-то время я находился на подписке о невыезде. Меня никуда не вызывают, не дергают.

– Слежку не замечали?

– Она есть на 100%. Например, жена говорит, что во время общения по домашнему телефону на линии время от времени появляются какие-то непонятные шумы.

– И.о. главы МВД Владимир Силаев на уже упоминавшейся выше пресс-конференции высказал версию о том, что поджог связан именно с вашим офисом, поскольку у «Сотовика», в отличие от других арендаторов помещения, были по-настоящему крупные обороты…

– Ну кто доказал, что палили магазин «Сотовик»? Сейчас в Ухте у всех здравомыслящих людей, в том числе такие есть и в милиции, есть понимание, что палили не «Сотовик». Палили где-то на втором этаже. А мы располагались на первом и жили достаточно обособленно.

– Убытки в результате пожара оказались большими?

– Порядка 5 миллионов. Если к этому прибавить еще сгоревшие гарантийные телефоны, которые находились у нас на ремонте, то окончательная цифра значительно увеличится.

– У вас были проблемы с владельцами «Пассажа»?

– Нет. Там, в «Пассаже», единственно были проблемы с электричеством. Поэтому первое время и муссировалась версия о самовозгорании. В течение дня по несколько раз электричество вырубалось. А у нас только одних компьютеров было в «Пассаже» штук 25. Поэтому к тому времени, как произошла трагедия, мы уже написали заявление о том, что будем переезжать в другое место.

– Сейчас выручка вашей сети магазинов в Ухте упала?

– «Пассаж» был нашим центровым магазином. Теряем порядка 100 тыс. руб. в день. Кроме того, за последнюю неделю у нас три кражи было: суммарно вынесли товара примерно на 1 млн. 300 тыс. руб.

– Кражи – дело случая?

– Мне кажется, таких случайностей не бывает. Вообще за последние полтора года в Ухте нас обкрадывали 10 раз. Честно говоря, я даже не знаю, как действовать в этой ситуации. Уголовные дела по кражам возбуждаются и дальше не двигаются.

– Но вы не считаете, что серия краж из ваших магазинов и поджог «Пассажа» как-то связаны между собой?

– Нет. Еще раз повторю, если бы хотели поджечь нас – поджигали бы совершенно в другом месте.

– Первыми, кого заподозрили в поджоге, были ваши сотрудники Александр Булдаков и Данила Стоянов. Им пришлось провести под стражей 10 дней, пока подозрения не были окончательно сняты. Известно, что вы наняли для их защиты адвокатов. Были уверены, что ваши сотрудники невиновны?

– Ну, нельзя быть уверенным на 100% в человеке, если его хорошо не знаешь. А уровень развития бизнеса не позволяет мне более или менее регулярно общаться с рядовыми сотрудниками. Но было очень показательно то, как вели себя ребята во время пожара. Данила Стоянов спас девушку, потом они вдвоем цепляли крюки тросов на оконные решетки, когда их сдергивали с помощью машины. Я очень сильно переживал даже не за самих ребят, а за их родителей.

– А как в Ухте после всего случившегося относятся к вам?

– Старший сын весь август гулять не выходил – все спрашивали его, что там да как там. До сих пор ходят слухи, что это Сенюкова подпалили. Очень неприятно чувствовать себя без вины виноватым.

Беседовал Сергей Сорокин

Распечатать


Комментарии


Возможность размещения новых комментариев отключена!

Взгляд


Мурзилка

У начальников дележка - заработали немножко на откатах черных бонов. В телевизоре ж Микронов говорит про третий срок: мол, Беспутный дал зарок уж в начлаги не соваться; надо б с ним не соглашаться, хочет-нет - пускай идет.
Смотреть